Раннее утро, солнце еще не взошло, но за окном отступающая ночь. Девочка лет десяти-двенадцати, осталось одна дома. Вспоминает, как мать уходила в ночную смену, а она страх как боится быть самой в квартире, лежа под одеялом с перепуганной душой. Усилием воли встает с кровати, достает скрипку с футляра, мигом из спальни, через коридор подходит к входной двери. Открывает ее, делает шаг за порог, на лестничную площадку, и начинает играть композицию, которую уже прорабатывают несколько недель в ее родной музыкальной школе, скрипка предательски дрожит в руке, мелодия обрывается. Девочка успокаиваться, побеждает свой страх и начинает безукоризненно музицировать.

Молодой мужчина назовем его «Взрыватель», пусть истинное имя уйдет в архив истории, просыпается в постели своей квартиры, где-то вдалеке легким фоном слышно незнакомую мелодию в исполнении скрипки. Жестокое его лицо покрывается недовольной гримасой, открывает глаза, встречает утро жестоким взглядом. От музыки еще более кривится. Встает с постели, идет в ванную умываться.

Стоя в ванной перед зеркалом, неожиданно уходит в родное детство. На груди весит кожаный шнурок, продетый в оберег, вырезанное на дереве лицо девушки, вспоминая сладкие годы, перед глазами вспыхивает тот давний день, когда этот оберег на него одел его дед, со словами, пусть тебя хранит.

Будоражащая душу мелодия приближалась с каждым шагом Взрывателя, играли в общем коридоре, открыв дверь своей квартиры, он увидел девочку, дочь соседки, ночная рубашка и умиротворенное лицо девочки еще хлеще погнали его вниз с шестого этажа, даже позабыв о лифте.

Взрыватель, выйдя из двери уже подъезда дома, был обречен на свидание с мальчиком в инвалидной коляске, парнишка точно пятнадцати лет, в следующем году ему получать паспорт, с аккордеоном в руках, играл туже самую мелодию. На лице Взрывателя прорисовывается удивление, сговорились, что ли. Проходя мимо коляски, боковым зрением видит как юноша, старается со всех сил встать. Как борется с неимоверной болью, но он все же встает, продолжая играть. Взрыватель останавливается, оборачивается, смотрит на парня и пускается быстрым шагом прочь от девятиэтажного дома.

Взрыватель загоняет себя по ступенькам в подземный переход, из перехода слышна ему уже знакомая мелодия. Идет по переходу, рьяно машет головой, пытаясь скинуть наваждение. К нему подходит девушка запойного вида с кепкой в протянутой руке, прося денег, рядом с ней обтирая стену пару парней с гитарами, один довольно хорошо для своего разбитого состояния играет, другой пытается открыть бутылку пива зажигалкой. Встретившись взглядами, заискивающий взгляд девушки сменяется на твердый и уверенный. Она надевает кепку себе на голову. Взрыватель, фыркая, проходит между музыкантами. Девушка подходит к двум коллегам трагичной и аналогичной внешности, тот, что с бутылкой предлагает ей открытое пиво, девушка берет бутылку в руки, на секунду задумавшись, бросает в урну. Мелодия запутывается в старых лампах подземного перехода, не жилая покидать унылый коридор жизни, как и это трио, девушка из-за спины словно фокусник достает бубен, и они начинают бойко играть. Мелодия начинает неуклонно разворачиваться, молодой человек, лишившись пива, заводит песню, крылья, выпорхнув, полетели за холодными глазами.

Взрыватель входит на территорию авто гаража. Знакомый сторож приветственно машет ему рукой. Быстро открыв замок и раздвинув тяжелые двери ворот, садится в кабину микроавтобуса, оглядывается в салон там видно много деревянных ящиков с гвоздями, строительный инструмент и все это привалено обрезками труб, и пакетами с мусором, в самом фундаменте этой пирамиды покоится страшной силы бомба. Достает пульт дистанционного управления из внутреннего кармана легкой летней ветровки, и две в пленке надежных батарейки.

- Ты должен это сделать,- то ли вспоминает приказ, то ли, в самом деле, слышит голос им ненавистного хозяина.

Он встряхивает головой, сбрасывая на вождение сейчас невидимого псевдо человека. Заводит микроавтобус, включает магнитолу, в салоне зазвучала, даже как то уже привычно та самая мелодия. Но, все же испугавшись, быстро выключает магнитолу, песня не умолкает, он отчаянно бьет руками по рулю и выезжает из бокса гаража. Кто-то скажет перебор, но так бывает, надо только постараться и вспомнить свое.

Взрыватель едет по городу, на лице видны следы внутренней борьбы, сомнений, терзаний. Мелодия в его голове отступает на задний план, едва слышно. Он успокаиваться, поток автомобилей останавливается на светофоре, опускает стекло со своей стороны, врывается в его сознание в какой раз песня. Взрыватель оборачивается в сторону источника звука, на противоположной стороне видит крыльцо с дверью, информационную таблицу «Городская детская музыкальная школа».

Микроавтобус приезжает на центральную площадь города, место назначение, вниз уходила алея. Припарковался так, что бы ему было удобно выехать в нужный момент, рядом с т-образным перекрестком, сама площадь хорошо просматривается через лобовое стекло. По левую сторону от него в начале аллеи расположился импровизированный ансамбль, играющий музыкальную тему окутавшей его с ног до головы композиции, слова продолжают вливаться в него рекою. На самой площади и вокруг нее бурлит жизнь. Он начинает откровенно нервничать и психовать, с трудом сдерживая себя в руках. Вся жизнь его, в самом деле, как на ладони, ложится перед ним.

Выбор сделан. Взрыватель отпускает стекло двери со стороны пассажира и выбрасывает с силой мобильный телефон через прохожую часть в сад. Телефон удачно пролетает через кованый забор сада и падает в траву, чуть дальше пролетела батарея от телефона. Машина уезжает с площади.

С высоты, когда планета выглядит, словно яблоко спускается космический корабль. Обожженная земля ядерной войной, проступает через пылевую завесу, где то в глубине материка напоминающего Евразию видно святящееся пятно, с виду как две сложные ладони, словно оберегающие под собой кого-то. Корабль плавно опускается на поверхность земли, раздвигается защитное энергетическое поле, открывается шлюз, словно язык выпадает трап. На его выходит князь, человекоподобный, атлетично сложенный, красивый лицом, с разных сторон выходят вслед за ним подчиненные помощники, существа от очень похожих на нас самих до монстров опять же очень похожих на наши представления. Все останавливаются, князь у самого края трапа.

- Планета очень поражена. Можно считать, что она уже наша, но это, князь... Словно сбывается пророчество об огненных ладонях,- помощник боится, но молчать не может.

- Какие пророчества, я сам хочу видеть то, что выдержало три прямых удара.

- Князь, я настаиваю... этот не безопасно,- не сдается боевой генерал.

- Вы здесь, в самом деле, скисли! Не забывайте кто вы, скоты!- обрывает его князь.

Князь ступает на землю с трапа и смело идет в сторону яркого святящего шара, который, в самом деле, напоминает сложенные руки ладонями вниз. Свита князя трусливо отступает назад внутрь корабля на несколько шагов.

Князь в плотную подходит к источнику света, жмурясь и прикрывая глаза рукой, останавливается. Совладав со зрением, видит на конец-то источник света: диаметром в метра три поверхность уцелевшей земли от войны, зеленая трава, цветущие растения, несколько летающих по кругу бабочек, и в центре этого маленького живого лета сидит на земле девушка с маленьким уже известным песиком. Рыжие волосы, огненно конопатая кожа, женственная фигура, миловидное лицо ангела, девушка опускает песика на землю, он становится в оборонительную позу между ними.

Князь подходит к ней вплотную, минута прозрения. Девушка так удачно для этого случая, на голову ниже его, и забыв обо всем на свете, приподымает кроху и прижимает ее к себе. Лицо князя покрывается светом, князь выздоравливает. Улыбки расцветают на лицах встретившихся. Закрывается шлюз корабля.

Маленький песик радостно тявкает в сторону влюбленных, поворачивается в сторону улетающего корабля и тоже тявкает, победно. Бабочки, пчелы и песик начинают разбегаться разлетаться в разные стороны, зеленое покрывало жизни стелиться перед ними, становись с каждым мгновением все больше.

Микроавтобус уже не совсем молодого мужчины, но еще красивым собой, выезжает с проселочной грунтовой дороги на шоссе в сторону столицы. Мелодия песни играет в спокойных тонах, догорают последние слова. Ему спокойно и ясно.

Мимо проносится деревня, видит кого-то на обочине, притормаживает, останавливает машину, сдает назад, опускает стекло со стороны пассажира, в кабину заглядывает Рыжий Ангел, в глазах всплывает образ лица девушки с его амулета.

- Здравствуйте! В город довезете? - ворвалась любовь в его жизнь.

Он одобрительно кивает головой.

- Вы слышали страшный взрыв?

Машина начинает набирать скорость.

- Слышал. Добрый день.

Привычная для таких случаев тревожно сладкая пауза, они встречаются много раз взглядами.

- А я на ветеринара учусь. Люблю животных, особенно диких. У меня сегодня госэкзамен.

- У меня тоже.

Дом Учителя, в мастерской Учитель и Ученик сидят рядом за пустым столом на кухне, перед каждым из них, напротив, по стулу. Над столом почти под потолком висит шар освещающий помещение. Тишину нарушает характерный звук железнодорожного состава о колею, поначалу крайне уловимый, чуть слышный, мягкий шепот, но все же медленно нарастающий по мощности. Смотрят друг другу в глаза в ожидании.

Не в это же время, но Знахарь сидит за столом, традиционная чашка с травяным чаем на блюдце с ложечкой. В комнате сумерки, за окном угасший закат. Тоже слышит звук «поезда», лицо мужчины сосредоточенное, глаза наполняются фиолетовым огнем, расслабленную позу сменяет ровная спина, кладет ладонями вниз обе руки на край стола. Взгляд медленно двигаются по комнате, весь тоже в ожидании.

На этой же планете, в другое время, но совсем рядом по календарю, в вагоне поезда темно и почти все пассажиры спят. Сценарист едет в боковом плацкарте, столик разложен, стакан чая с ложкой, слышно как, ложка стесняясь, начинает дребезжать. По лицу Сценариста сидящего спиной к направлению движения пробегают блики придорожных убегающих фонарей, то вырывая из тени на свет, то обратно погружая его высокие думы. Лицо Сценариста как всегда серьезно, но все же расслаблено, ему хорошо, он в пути. Поезд начинает заметно качать, стакан с чаем, словно живой подпрыгивает, звук «поезда» еще более усиливается. Сценарист смотрит прямо перед собой на пустеющее рядом с ним место, весь в общем ожидании.

Перемещаемся в дом Учителя, заметно дрожащий пустой стол, звук «стакана и поезда».

- Что за шум, Учитель?

- Поезд.

- Поезд?

- Вместо того, что бы все самим уметь. Землю и воздух сетями запутали.

Происходит слияние действительность в одну общую для всех. Напротив Учителя присел Сценарист, соответственно Ученика Знахарь. Все молча переглядываются.

В дом Знахаря, все той же командой. Дрожит стол, звук «поезда» еще более напорист. Знахарь добавляет к разговору и свое мнение:

- И самих себя.

Все так же ловко перемещаемся в вагон поезда. За столом со Сценаристом сидит Знахарь, и, напротив, в купе в ногах погруженных пассажиров в сон, напротив Ученик и Учитель. Во вспышках света, видно как пристально и сурово смотрит Сценарист на всех, особый акцент делает на Ученике.

Мастерская. Ученик сидит за столом, Учитель медленно прохаживается, обдумывая положение дел.

- Тебе пора. Собирайся.

- А как же Она?!

- Она,- улыбается в ответ, - уже как... пять лет там.

Нами всеобщее ожидаемое Утро. Восходящее обновляющееся Солнце.

Материк справа облизывает его величество океан. Над берегом высокая отвесная скала, бескрайний красивый пейзаж, одинокое дерево почти у самого края скалы, крона шелестит листьями под сильным порывистым ветром, под деревом стоит парковая лавочка с удобной должно быть спинкой. На лавочке, на дальнем стороне сидит Папа. Ученик подходит к лавочке и присаживается. Оба лицом к восходу солнца. Ветер играет их волосами.

- А мне можно здесь остаться?

- Остаться?

- Вернуться?

- Конечно, стоит только захотеть.

Папа поворачивается к нему, рассматривает профиль Ученика.

- Тебя ждет куда более. В путь.

Сквозь порывы соленого ветра слышно стоны роженицы и плач вот только вновь рожденного младенца. Папа и Ученик любуются, как Солнце уже полностью показалось над горизонтом. Утро началось.

Ночной город с высоты «птичьего полета», но птица бывает разной, и высота полета тоже. Город приближается с каждой секундой и вот спустя время мы у окна, за которым живет Сценарист, высота была очень высокой. Он стоит у окна, сквозь простенькую тюль наблюдает, как гаснут один за другим окна муравейника. Слева за спиной его Муза и Жена. Губы их безмолвны.

Кто в ржавых кандалах,

Кто с плёткой форсит,

В терновые венки,

Взаимно заплетая.

Мне не жаль, ни одних, ни иных,

Завтра всех поменяют местами,

Виновато за вас, кто хочет,

Выйти из этого порочного круга.

Жена Сценариста делает шаг к нему, склоняет голову на плечо, ласково обнимая его.

- Тебе дано Право. На многое. Разве ты сможешь их оставить?

- Сгорю над столом. У них будет лучший сценарий. Но выбор за ними!

Железнодорожная станция провинциального городка живущего на тонкой ленточке ордена Земли. Алан идет вдоль поезда, от головы к хвосту поезда, весь ушел в себя, ошибиться нельзя. Первых пару вагонов проходит спокойно и сосредоточенно, время идет, поезд с минуты на минуту отправляется, чувствует, что Сценарист рядом. Начинает переживать. Вот тут неожиданно совсем намечается последний вагон, осматривается по сторонам, и понимает, что поезд стоит на станции один. Совсем не внимательный в простом, думает он, так что и выбора нет, а Сценарист рядом, стоит сделать шаг. Подходит к последнему вагону. Отдает билет проводнице.

- Так у вас первый вагон... а это последний!

Поезд слегка дернуло. Диспетчер по станции подгоняла пассажиров.

- Заходи быстрей, не ошибешься, - приветливо по-доброму улыбается ему моложавая женщина.

Алан вбегает в вагон, за ним проводница, направляет его. Алан идет сквозь вагоны, люксы, вагон ресторан, купе и плацкарты, прокуренные тамбуры и темные ветряные переходы между вагонами. Несложно увидеть разнообразие нашей жизни через образ единого для всех поезда, такими краткими вырезками как эти самые вагоны. В вагоне люксе в узком коридорчике сталкивается он со стоящей у окна смуглявой темноглазой женщиной под пятьдесят лет, смолянистые черные волосы, платок на голове, стиль одежды псевдо-славянский, усредненный образ ворожек и целительниц, смотрящих на нас с рекламных проспектов. Самодовольное лицо женщины от сытой и комфортной жизни, меняется испугом, и стойкой смирно.

Один из следующих вагонов, плацкарт, полон детьми разного возраста и сопровождающие их несколько взрослых, смех и радостная жизнь, дети возвращаются с моря домой. На лице Алана появляется улыбка, дети. Вот наша радость, наши дети. Алан не занимался анализом и не расшифровывал приходящие ему образы, он устал и хотел очень присесть. Вот последний плацкартный вагон, отдает инстинктивно билет проводнице, та указывает ему рукой в конец вагона. Алан идет по вагону, освещение слабое, почти темно, в предпоследнем купе видит свободное боковое место, единственное, значит, получается его. Стол разложен, спиной к направлению движения сидит пассажир. Задумчиво смотрит в окно. Алан обращается к нему вежливо и тихо.

- Сорок четвертое тут?

- Ваше место здесь.

Сценарист указывает рукой на свободное перед ним место, Алан послушно присаживается, откидывая голову назад, он крайне выжат, и даже думать было тяжело.

Усталое лицо Алана, наполняется удивлением и откровенной радостью, конечно заслуженной удачи. Продюсер понимает, что перед ним сам Сценарист. Подходит Проводница приносит набор постельного белья Алану. Проводница в шутливом образе, обращается с искренней улыбкой к обоим пассажирам.

- Чай, кофе?

- Два травяных, София,- решает за двоих Сценарист.

Полна величия и достоинства Проводница уходит за чаем.

Алан и Сценарист молча допивают чай, тишина в вагоне, лишь характерный звук дороги, большие колеса стучат о большую дорогу.

- Утро вечера мудренее говорят. Отдохните сверху.

Утро, а как же без него родного. Алан просыпается поздно, когда уже почти все весело на ногах, заглядывает вниз, Сценарист со своей Женой, молча сидят и смотрят в окно вагона, объект на том же месте. Алан ложится вновь на спину, несколько секунд неподвижно лежит, решительно усаживается на верхней полке, ноги свисают вниз. Сценарист уже сидит один.

Сценарист и Алан сидят напротив, на плече Алана казенное полотенце в руке зубная паста и щетка. Молча смотрят то в окно вагона, то в глаза друг другу. Алан встает и уходит, в сторону ближнего туалета.

Алан возвращается, и обнаруживает, что попутчик пересел на другое место, лицом к направлению движения. Отметив это про себя, усаживается сам, укладывая пасту и щетку в свою небольшую сумку, сворачивает мокрое полотенце.

- Привычней плыть по течению, правда?

Продюсер, почему-то смущается от этих слов, только ему по известным причинам.

Алан и Сценарист сидят за столиком, стол уставлен пустыми стаканами, мы как бы врываемся в их длинный разговора, и пусть они этот нам простят. Уже есть некий накал эмоций и багаж сказанного, но поймем и подхватим сердцем.

- ...это самая страшная ложь, которой усердно вскармливают человечество, что зло это... равнодействующее, равноправное начало, по отношению к Добру. Добро — это вакцина против болезни. Некое противоядие,- объяснял Сценарист,- и то пример примитивен.

Алан пытается вставить свой комментарий, Сценарист показывает всем своим видом, молчите, молчите человек.

- Извините меня! Но еще скажите мне о великом договоре между добром и злом, о равновесии. Пошлость, обман, и впоследствии... невежество! И не трогайте первозданную и девственную Хаос! Начало в любви.

Алан поверженный напором Сценариста молча думает, видит, как в конце вагона Проводница идет в их сторону, у нее в руках савок и веник, он не обращает на это внимание.

Сценарист берет в руки пустой стакан, и ставит на край стола, часть дна железного подстаканника выступает над столом.

- Давайте поиграем. Толкайте так, что бы он упал, а я буду удерживать. Давайте, давайте... Включайтесь!

Алан начинает толкать стакан, а Сценарист, удерживает его, продюсер разогретый диалогом играет активно, напротив внешне Сценарист спокоен, и даже как то становиться холоден, но в действиях не менее Алана активен. Равновесие удерживается, стакан ерзает по краю стола, слышен даже скрежет железного подстаканника об алюминиевую окантовку стола.

- Мой друг, что же Ты делаешь. Разобьешься.

С верхней полки в их купе включается в разговор Жена Сценариста, она лежит на животе, лицом к проходу, внимательно за ними наблюдая, добавляет:

- Мной любимый Сын, так нельзя, это к погибели.

Алан входит во вкус, его взгляд перепрыгивает со Сценариста на Супругу Сценариста несколько раз.

- Милый мой, ты не узнаешь меня?! Остановись!

- Вот он миг - распущенность свободы выбора, безумец и Пуповина,- итожил Сценарист.

Секунды Сценарист уже обеими руками удерживает стакан, и отпускает руки. Стакан падает на пол, слышно стук подстаканника и короткий звон стекла, Алан всем своим телом уходит за ним тоже на пол. В купе и к нему прилегающих полная тишина. Продюсер крайне взволнован, на грани взрыва. Тут же подходит Проводница, и начинает подметать. Быстро сделав дело, встает в полный рост, на совке видно осколки стекла, пыльные капли чая, в руке подстаканник.

- Еще чаю нам. Три! И, София, уже можно уйти в отпуск.

Проводница уходит. Вокруг начинает разворачиваться обычная дорожная канитель. Сценарист пристально смотрит в зеленые глаза продюсера.

- Зло — это вам не игрушки по детской разбросать. Но вполне возможно с этого все и начинается.

Столичный железнодорожный вокзал, поезд стоит на первом перроне, из двери вагона по ступенькам спускается Алан. Новый Алан, знающий его, моментально обратит внимание, перемены видны в уверенной осанке, в не спешащей походке, движения легки. Произошедшие с ним перемены настолько сильны, что находится весь в себе и своих личных ощущениях. Мир вокруг как бы его сейчас не касается.

Четверо Волонтеров от религии, в классических костюмах, при галстуках и туфлях. В руках пригласительные проспекты, на плече у каждого по сумке с ноутбуком. Один из них выделяется: постарше возрастом, волевое лицо европейского типа, спортивное телосложение. Стоят в ряд, перекрывая весь проход с перрона в город, любезно раздавая проспекты и приветствуя, прощупывая людей. Старший волонтер первым замечает Алана и принимает выжидательную позицию, пристально наблюдая за ним.

Алан успевает включиться. Медленно подходит к нему, берет сам из рук пригласительный, они откровенно вызывающе смотрят в глаза, иностранец не выдерживает, отступая назад пропуская Алана. Удаляющаяся спина Алана, неуверенное в правильности своих действий лицо старшего группы волонтеров, интересный тип, но не он.

Столичный железнодорожный вокзал, Сценарист с Женой идут по переходу, выходящий с платформ к основному зданию вокзала. В руках Музы изящная женская сумочка, в руках Сценариста уже знакомые две древние книги и розовая записная книжка. Она держит его под руку. Лица сильные и светлые, между ними диалог, привычно для высших губы безмолвны.

- Что скажешь, мой милый друг?- любопытствует Супруга.

- Прекрасно задуманы, хорошо сложены, но очень больны.

- Твое решение?

Уверенность стана Сценариста, просто безукоризненна.

- У них есть 72 часа.

- Уровень? - не унималась Муза.

- Полная свобода выбора. Справедливо.

- Сурово, - подумав, и чуть повеселей.- А почему так много эпизодов чаепития?

- Так я чай люблю, дорогая, - отвечает в полную улыбку ее Муж и наш маг слова,- только увы, они травяные уже почти не пьют.

Переход заканчивается, они походят к эскалатору, который ведет вниз в главный зал вокзала. Железная лента ступенек медленно спускает пару.

Из двери центрального входа, пройдя через главный зал вокзала, энергично выходят Ученик и его Жена, молодые веселые лица просто озаряют все вокруг. Держатся за руки, у нее все та же изящная женская сумочка, а у него в правой руке лишь розовая записная книжка. На несколько дорогущих секунд они останавливаются, оглядываясь по сторонам как бы решаясь в какую сторону идти.

- Поезд прибыл в 10.20 без опоздания. В издательство завтра, про яблоко надо записать, гляди там и вечер, а утро вечера мудрее.

- А сейчас к родителям. Я так соскучилась по маме с папой!

- Вперед, на левый берег! У нас есть трое суток.

Алан стоит на обочине привокзальной улицы, подъезжает Знахарь на своем автомобиле. Жестом показывает, что бы быстрее садился в салон, тот запрыгивает в машину.

Зеленая девятка не характерно резко срывается с места, и уверенно уходит в город.

- Здравствуй, Федор...

- Молчи лучше, товарищ Продюсер.

Проехав в молчании до первой пробки, Знахарь не выдерживая сам напряжения, срывается.

- Ищейки!

Авто растворяется на дороге в бледном городском потоке.

Живописное озеро, хлебом именной области, терзаемой злом и слабоумием моей Родины, нет, не отдам вам порочным ее на съеденье. На берегу сидят Патриарх, и Знахарь между ними на небольшой скатерти разложен обед, внучка Катерины сидит у самого озера любуется водной гладью и витает мыслями так высоко как может только ребенок или гений, что порой одно и то же. Взрослые дедушки неспешно ведут беседу.

- Что нас ждет? - Патриарх отвлеченно.

- Кому новое, а кому и хорошо забытое старое!

- Знаешь, я было дело, оглянулся, и понял, что такую пошлость долго не допустят, не допустят небеса,- зеленые глаза бегали по водяной глади, ища редких диких уток, - нелюдь мы.

- Не говори так вслух. Переживаешь?

- Конечно. Есть что.

- Я верю в "наши 72 часа".

- Веришь, как всегда. Молодец ты, Знахарь. Но все же мы живем намного лучше, чем заслуживаем.

- Сам понимаешь, принцип оптимизации будущего.

Внучка поворачиваться в сторону Патриарха, он переключает внимания на ребенка, девочка смотрит ему прямо в глаза.

- А я вас помню. Вы — Патриарх.

Патриарх и Знахарь умолкают, девочка вновь разворачивается к озеру, и уходит вся в себя. Коротка пауза, да глубокая.

- Интересный нас ждет мир.

- Даже очень. Кто она, не вижу почему-то, прикрыто?

- Лучше и не спрашивай! – улыбаясь, но как-то не уверенно, ответил Федор.

Внучка не оборачиваясь к старшим, детским голосом, но далеко не детской интонацией, вновь ошарашивает их.

- Твоя вечная невеста. Вот только когда женой стану?

Растерянное лицо Знахаря. Поникшая словно от удара голова Патриарха, глаза человека, редко ведущие слезы — первый раз так сильно наполнились ими, не прикрывая тоску и печаль.

- Мы поедем, так будет лучшее. Котенок, собирайся.

По лицу Патриарха проносятся тени жизней и времен, восходы и закаты, победы и поражения, мечты и разочарования. Дед с внучкой уехал.

Словно птица возноситься его душа над самой землей, вдоль берега, завернув вглубь озера, летит над ним, уносясь высоко в голубое чистое небо. Патриарх обретает, то, что искал. Патриарх уходит, что б вновь вернутся. Патриарх прощен.