Детская деревянная песочница, видно, что старенькая, но недавно подкрашенная, красивый чистый песок. Два малыша играются в песочке, строят песочный город, лопатки и ведерца, различные цветные игрушки, набор юных строителей. Два малыша, мальчик и девочка, русые волосы, светлые глаза, одеты просто, но как то празднично и мило. Губы у них для нас уже привычно безмолвны. Со всех сторону к песочнице сходятся люди, разных народов и времен, антисоциальных положений и профессий, различного возраста и настроения, душевного состояния, скажем так, весь срез истории человечества. Малыши очень заняты своими важными делами, а люди все пребывают, прибыл вот и начатый 21 век. Детки меняются разрезом глаз, то кудри и кудряшки, то косички сестрички, переливаются цветом кожи, то красная, желтая, черная.

- Решение принято - новому миру быть, - говорит мальчик.

- Так что доченька надо быть сильной и терпеливой,- слышно девочку.

- Мы с тобой.

- Поднатужься, родная.

Нас плавно уносит вверх, возможно нас уносит воздушный шар, где-то за высоты того самого высокого птичьего полета. Песочница мельчает в размерах, превращаясь в точку, к которой со всех сторон идут волны людей, волны времен, волны желаний и мечтаний. Планета становится размером, да-да, с яблоко.

- Хороша! Глазки твои, милая.

- А щечки то точно от тебя... Тужься, тужься милая.

- Держись, любимая! - сильный голос мальчика.

На фоне последних слов из-за голубоглазой планеты выступает яркое Солнце, закрывающее весь мир своим светом.

Возможно 1917 год, фруктовое село приморской губернии, окраины волками разрываемой империи, да простите настоящие лесные волки за такое сравнение с вами, простите. Сквозь ноги лошадей, на которых нервно сидят вооруженные люди, видно связанных мужчин, крестьяне и военные, плотно сидящие к друг другу спинами, за ними проступает большой хозяйский сарай. На лошадях в одной из фигур легко угадываться молодая и крепкая телом женщина. Военная форма обоих сторон лишена знаков военной принадлежности, и даже если не так, мы себе это представим, не нам вешать ярлыки в той сложной истории, тем более участники тех событий порой сами часто меняли флаг над своей головой.

- Он приказал ждать его,- не уверенный мужской голос.

- Здесь сейчас я приказываю!- напротив женский был сильный и волевой.

Ранее связанные люди уже развязанные, лежат расстрелянные, молодая девушка стоит под прицелом двух уже бывших смеющихся подчиненных, один отбирает у нее личное оружие, еще один держит ее сзади за волосы, и толкает в сторону сарая.

- Этих всех в сарай, ее тоже. Связать не забудьте ее. Быстрее! Подпаливаем и уходим,- главарь обыденно раздавал приказы.

Убитых начинают заносить в сарай, молодой девушке связывают руки, делая ей на шею петлю, и тянут тоже в сарай.

Местные жители, крестьяне, кузнецы, священник с книгой, пара студентов прибывших к родне на отдых, кто, с чем в руках, вилы и палки, редкое оружие, бегут спасать своих. Среди них видно неизменного возраста и вида Патриарха, разочарованного и злого на себя, держится в ужасе за лицо, он не успевает.

Дом Знахаря. Катерина и Знахарь, крепко обнявшись, стоят у открытого окна комнаты, и смотрят во двор, как с красным мячиком играется ее внучка. Тишина и покой.

- Почему же?! - спрашивает Федор.

- В том и дело, что я узнала тебя, а он уже был совсем рядом. Я не хочу такого выбора пожелать кому либо!

Знахарь словно уходит мысленно куда-то далеко, и тут же возвращается. Заулыбавшись, радостно начинает кружить Катерину по комнате. Она удивлена, но подхватывать его настроение, и тоже начинает смеяться сквозь страшные уходящие воспоминания.

- В чем дело, Федор?

- Вернулся уже, Пашкой будет!

Катерина немного замешкалась в их танце.

- Патриарх?!- радостно, и бросает взгляд в сторону окна, на внучку.

Собираемся, я знаю у кого.

Дом Катерины. Раннее прираннее утро. Знахарь и Катерина лежат под одеялом. Уже проснулись.

- Видел во сне Волну, она покрыла собой весь мир, она подошла к самому порогу нашего дома, и остановилась, омыв крыльцо. Миру быть. И нам с тобой тоже.

Катерина чисто по-женски, радостно и искренне, не смотря на всю глобальность и важность слов Знахаря, в ответ сладко целует его, щекоча его своими волосами, восторженно говорит:

- На конец-то, дорогой, у нас с тобой будет дом!